Ярослав Беклемишев

Он сидел на углу пятого Брайтона на маленьком раскладном стуле. Пожилой человек, из той вечной когорты обитателей района, которые каждый день выходят на улицу просто посидеть, подышать воздухом, перекинуться парой слов со знакомыми. Почему я задержался возле него? Мне показалось, что он ведёт какой-то однообразный монолог, глядя в пространство. Или напевает бесконечную песню. Он не был похож на сумасшедшего. Длинный взгляд вдоль улицы, одна бесконечная фраза... Пришлось подойти поближе.
Вот в этот момент всё прояснилось. Глядя вслед проходящим мимо женщинам, пожилой, очень пожилой человек повторял тоскливо и мечтательно: "Какие жопы… Какие жопы!!!".

Я искренне позавидовал ему. Что заставляет на финальном этапе жизни не проводить дни в разговорах о прошлом, не брюзжать о дне сегодняшнем, а хотя бы при помощи глаз и фантазии чувствовать себя по-прежнему: героем-любовником с один заветным и единственно правильным желанием – любви, секса, страсти? Это, наверное, океанский воздух так действует. Или солнце. Или вечная наша суматоха не даёт расслабиться, заставляет думать о земном…

Я не понимал раньше, за что женщины влюблены в этот город. Что вы, милые дамы, вам присущ благородный Париж, соблазнительный Милан. Прозрение наступило быстро...
А ведь трудно мужику в Нью-Йорке! Нью-Йорк сам по себе город-мужчина. Он настолько красив и богат, что тебе, слабому представителю своего пола, “достающему из штанин”, практически нечего предъявить в ответ. Фаллический символ любого небоскрёба гораздо внушительней. С первых шагов ты получаешь соперника, с которым тягаться по определению невозможно. Любой мужчина на городском фоне выглядит несколько убогим. И сильно теряет в глазах женщин.

Первые похождения волка-одиночки в городе – это череда провалов и разочарования в собственных силах. С языком – плохо. С деньгами – совсем плохо. В среде "своих" – ты никого ещё не знаешь. Хуже того, ты не знаешь правил игры. Вот идёт она, красивая, может и не очень гордая, по глазам видно, что русская. Но ты не в Москве, не в Киеве...С чем здесь подходят? Что говорят? Какую наживку забрасывать и на что ловить?
Я в городе два месяца. Вдруг делаю для себя открытие – в русском культурном слое все переженились друг на друге. Многие давно состоят в любовниках. А до этого? У них были другие любовники – вот они, рядом. Как же так, мы же усвоили закон ещё там – в своём окружении нельзя!  Но не работает здесь закон. Знаешь ли ты, спрашивают у меня умные люди, сколько времени надо потратить на одно свидание, если вы живёте в разных районах и работаете на разных работах? Сколько на это уйдёт денег? Нет, я ещё не знаю, я совсем новый человек в городе. Даже если так – встречаться вы будете не чаще раза в неделю... А всё остальное время? Ведь хочется... ну почти каждый день! А это забудьте, молодой человек. Или поищите поближе...
Кто-нибудь задавал себе вопрос, сколько коротких романов вершится в Нью-Йоркских гостиницах? Вот, появилось знакомство... Да, она хороша собой, да, она не против продолжения... Нет, к ней нельзя, у нас, к несчастью, муж... Нет, к тебе – очень далеко, а завтра рано на работу… Где здесь поблизости можно снять номер? На это приходится зарабатывать. Случайные романы стоят действительно больших денег. Эти деньги разлетаются в пыль за один вечер, а удовольствие – не гарантировано. На месте хозяев отелей я бы специально разбрызгивал над городом афродизиаки: дамы и господа, знакомьтесь на улицах! Может они это уже делают?

Так проходит некоторое время. Пока не наступает просветление. В городе я уже год. Чуть-чуть могу объясниться. Подсобрал какие-то деньги. И главное – познакомился с людьми, которые могут что-то подсказать. Вот пригласили на День Рождения к коллеге танцовщицу стриптиза. Коллеге – 75 лет, удовольствие он получает несомненное. Что же, Господи, творится в этом городе? Она приехала в настоящей полицейской форме и неожиданно начинает раздеваться. Те, кто был не в курсе, решили, что наступил судный день. Или полиция настолько обеднела...
У тех коллег, которые были в курсе, я спросил – сколько стоят в городе услуги более интимного характера? Вообще-то по закону не положено, ответили коллеги, но есть соседний штат Нью-Джерси – там этого добра хватает. Но и здесь этого добра хватает – можем дать адресочек. Или газетку открой – там про массаж красиво пишут.
Если человек прожил в Америке всего год – ему крайне не хочется нарушать закон. Цены в соседнем штате оказались различными: от 200 до 5000 долларов за час. Кто скажет, что час или два это мало – пусть первый бросит в меня камень. Вы имеете дело с профессиональными девочками и через два часа понимаете, что попали на родео. И, кажется – отнюдь не тореадором.
Если у вас нет специальных пожеланий, то любовь за деньги превращается в некий вид аттракциона. Поднимая ставки, вы каждый раз попадаете на более крутую горку, и всё меньше вам происходящее кажется реальностью. Очень скоро (если вы работник среднего звена) у вас опять кончаются деньги, а повторять пройденные уроки уже неинтересно. В этот момент вы говорите себе трижды банальное "хочу стабильности". И начинаете эту самую стабильность искать.

Странный парадокс заложен в этом городе. Здесь все хотят любви. И все одиноки. “Секс в большом городе” смотрели многие. В текст Кэндес Бушнелл заглядывали единицы. Как вам понравятся такие строки: “Посмотрим правде в глаза: все неженатые мужики Нью-Йорка - полный отстой. Как-то скисли сливки нашего общества в лице нью-йоркских холостяков, некогда столь гордо именуемых завидными женихами. И дело тут не в вашем субъективном восприятии. Эти роковые мужчины, разменявшие четвертый, а то и пятый десяток, ни разу за всю жизнь не побывавшие в браке и не имевшие - по крайней мере, в обозримом прошлом - ни одного серьезного романа, со временем приобретают несомненный душок. Подтверждений тому масса.”
А вот ещё диалог из почтенной Кэндес:
 -  Нью-йоркские романы не терпят чувств.
 -  Но что, если мне нужны чувства?
 -  Уезжай, милая.
Итак, я по-прежнему одинок. Я поставил перед собой новую задачу – стабильные отношения… нет не жениться, хотя бы на год. Ну – на два. А тут, видите ли – “романы не терпят чувств”. Значит нужен кто-то, кто стремится к тому же, и при чём здесь любовь?
Три года в Нью-Йорке. Моя подруга живёт по-соседству. О таких идиллиях можно только мечтать. Пусть не идеал красоты. И глуповата…немножко. И немножко эмоциональна… вплоть до истерик в 24 часа длиной. Но зато – как удобно! Господи, неужели всё в этом городе сводится к тому, чтобы  было УДОБНО!  Но ты приходишь с работы, твоя новая подруга – рядом, можно устроить тихий домашний ужин…Так неужели не простить ей некоторые слабости...
Три с половиной года. У меня новая работа и я собираюсь переехать поближе к ней. Решение принято окончательное, обжалованию не подлежит. Дорогая. Поедем вместе? 48 часов истерики – "Я никуда отсюда не поеду!". При этом не надо продавать дом, просто сменить квартиру и район. Но ей нравится именно этот район, а не проклятый Бруклин, куда я тяну её на съедение страшным людям, живущим там. Последний аргумент: "Здесь даже дверь можно оставлять незакрытой!".  Да, дорогая, я согласен…В Бруклине лучше закрывать дверь. Чтобы ты поехала за мной к этим страшным русским – нужна любовь. Но любви нет, и всё начинается сначала. Мы будем встречаться. Как нибудь. Может быть – через неделю.
У меня новая работа. Я живу в новом районе. У меня новая политика личной жизни – заводить романы исключительно с замужними. Очень много провалов, потому, что многие действительно любят своих мужей. Но там, там где я не проваливаюсь – действительно течёт медленная, спокойная и очень размеренная жизнь. Небольшие ресторанчики. Никаких африканских страстей. Никаких претензий. Я высыпаюсь по ночам – на ночь их всё-таки надо возвращать мужьям. Я часто меняю знакомства, это для разнообразия. Особенно хорошо бывает, когда совпадает длинный роман и… несколько разнообразий. Это ли не есть городской идеал? У среднестатистического американца бывает в среднем около 11 сексуальных партнеров в течение жизни. Я вышел за среднюю статистику. Нельзя быть средним. Мэй Р. писала, что американская сексуальная свобода превратилась в новую форму пуританства. А Говард Таубманн, бывший театральный критик "Нью-Йорк Таймс", однажды написал: "Занятия сексом напоминают поход по магазинам "от нечего делать": желание не имеет с этим ничего общего, даже особого любопытства тоже не наблюдается". Вот и я не любопытен. Теперь-то уж мне будет хорошо. Но почему все вокруг меня наоборот спешат выбраться из однообразия, самыми невероятными способами, количеством, переходящим в качество, качеством, приобретающим извращённые формы?

Один из знакомых гордо заявляет о том, что успевает сменить две постели за ночь. Добирается ли он до третьей, своей, я и спрашивать не стал. Он давно уже перепутал спальни, постели, имена... формы ног, грудей и всего, что ни есть у женщин хорошего. У другого – нелады с женой. Но изменять пока не хочет. Он часто на заднем сиденье своей машины по ночам возит двух лесбиянок. Ему нечего делать дома ночью. Они занимаются любовью, а он крутит баранку по городу, и счастлив, что кому-то этой ночью хорошо.
Сцена из Босха: ночной Нью-Йорк, одинокий водитель с семейными проблемами и две обезумевшие от страсти лесбиянки – но не полотно это: всё в движении. Куда? Сохранить бы собственный разум...
Я начинаю сам себе надоедать... Сказать, что у меня новый роман, трудно: он безответный, но я не ухожу в сторону. Я начинаю получать удовольствие от неосуществлённости. Физиология хочет взять своё? Пусть подавится мой организм своими желаниями, я вышел на духовный уровень, недоступный окружающей среде! Это вроде монастыря, только форма служения другая. И отлично я понимаю, что никому это смятение духа не нужно, прежде всего мне самому, но хочется вырваться за рамки своего тела, за рамки постоянного приспособления к жизни… Влюбился? Но это не любовь, даже в её платонической форме. Наверное каждый человек переживает тот период, когда на время он разлюбил себя и может рассматривать и препарировать собственную натуру… Хотя физическую сторону дела я совершенно запустил. Не дожить бы до подростковых вредных привычек. Что-то надо делать.
Десять лет в Нью-Йорке. Я знаком с Ней четыре года. Сейчас мне кажется, что это – Она, но узнал я это только вчера. Что дальше сделает со мной Город? Перемелет в своих жерновах и эту историю? Или отпустит? Пора меня отпускать – я уже заслужил.


Он сидел на углу 5-го Брайтона, заглядываясь на каждую женщину – мужчина лет 80 или 85-и и повторял про себя свою тихую молитву, гимн, обращённый не к Богу, но к вечному желанию любви, близости и обычных мужских удовольствий. В этом возрасте его желание отобрали бы Москва и Петербург, Берлин и Токио, Варшава и Мадрид. Он сидел бы в этих городах на скамеечке, вспоминал прошлое и тихо брюзжал на настоящее. И если может он на улице Большого Яблока вздыхать о женских прелестях, то яблоко упало ему в руку. То самое, предложенное тремя античными богинями...